новости

Одним из последних дел депутатов Госдумы прошлого созыва стало рассмотрение поправок к закону «Об опеке и попечительстве». Позаботиться о благе сирот предложили коллегам «единороссы» Лахова и Крашенинников. Поправки приняты в первом чтении. Забота получилась своеобразной. Если законопроект будет одобрен новым составом парламента и вступит в силу, тысячи детдомовцев распрощаются с мечтой найти новых родителей. И не узнают, что же это такое – уют семейного очага.
Идея поправок к закону такова: заботиться о сиротах должны исключительно сотрудники государственных органов опеки и попечительства. Этот законопроект ставит крест на патронатных семьях и негосударственных приютах. Сироты оказываются обречены на жизнь в казенных стенах. Между тем, факты говорят о явном неблагополучии такой жизни. По статистике, около 40% выпускников государственных детдомов попадают в криминальную среду, примерно столько же – спиваются и становятся бродягами, 10% – заканчивают жизнь самоубийством. Смертность детдомовцев вдвое превышает тот же показатель среди наших соотечественников в целом.
Хорошо, что окна без решеток
С Мариной, 14-летней сутулой пигалицей в потертых джинсах, мы познакомились у входа в один из детдомов Владимирской области.
– Что, правда, хотите наш сарай посмотреть? – уточнила она, кивая на уродливое двухэтажное здание с облупившейся штукатуркой. И тут же деловито предупредила. – Через главный вход вас точно не пустят. Там дежурный сидит, а чужих у нас не любят. Через окно полезете? Прямо в спальню малявок попадем. У нас так все ходят, когда воспитатели по-хорошему не пускают. Там решеток на окнах нет.
…Через пять минут мы уже внутри. Комната пуста.
– Тут ведь нам только спать разрешают, – объясняет Марина. – И не когда хочешь, а строго по расписанию.
Оглядываюсь: девять железных кроватей, выцветшие обои с масляными пятнами, на полинявших занавесках, когда-то темно-синих, – две белые заплаты.
– У вас что, везде так «уютно»? – интересуюсь я.
Марина фыркает:
– Тут еще ничего. А наверху – жуть: обои отклеились, потолки осыпаются, сквозь крышу льет. Как дождь – приходится за ведрами бежать.
Выходим в длинный пустой коридор, выкрашенный грязно-желтой краской. По обе стороны – множество дверей, за которыми проводят дни и ночи здешние обитатели. В нос ударяет густой запах тухлой рыбы, смешанный с ароматами кислой капусты.
– Это из кухни, – поясняет в ответ на мой недоуменный взгляд Марина. – Она вон там – в конце коридора.
…Детдом Марина ненавидит и мечтает в скором времени отсюда сбежать.
– Отсюда многие «делают ноги», – вздыхает она. – Раньше, когда была совсем маленькой, ждала маму. Любую маму… Потом перестала. Наши малявки пытаются мамами воспитательниц звать, но им не разрешают. Кто их разберет, почему.
А три месяца назад из тюрьмы в детдом вернулся 17-летний Глеб. И жизни, по словам Марины, совсем не стало.
– Сколотил шайку – и давит из нас ливер. Заставляет носить ему деньги. Приходится клянчить у прохожих. Если кто отказывается – бьет. А воспитатели как будто ничего не видят. Кому охота с таким козлом связываться!
…Ее рассказ прервал истошный женский крик со второго этажа.
– Это директриса, – понизив голос, прокомментировала Марина и потянула меня назад, к заветному окну. – Наверное, опять давление поднялось. Она всегда на кого-нибудь орет, когда башка болит. В это время на глаза ей лучше не попадаться. Рвем когти!
Секрет выключателя
Детдом Марины не самый худший, скорее, из числа середнячков. Формально – ребята в этих казенных учреждениях одеты и накормлены. Вот только котлеты и джинсы – далеко не все, что им нужно для счастья.
– Иногда поступивших к нам из детдомов ребят приходится учить самым элементарным вещам. Там же этим никто не занимается. На первых порах они даже не знают, как пользоваться выключателем света. Помню, один из вновь прибывших малышей испытал шок, узнав, что чай на самом деле не сладкий, – рассказала мне сотрудница «Детской деревни SOS» в Томилино.
А психологи отмечают: сам подход к работе с сиротами в государственных детдомах наносит ребятам непоправимую травму. Воспитатели трудятся по сменам, чередуются даже ночные нянечки. Могут внезапно уволиться. И это – мина замедленного действия.
– Мировой опыт показывает, что если привязанность к матери или лицу, ее заменявшему, прерывается более четырех раз, потом она просто не формируется! – поясняет проректор столичной Финансово-гуманитарной академии Галина Семья. – То есть человек в одночасье лишается в будущем полноценного материнства, любви, дружбы.
Назначенные крайними
Теперь разберемся, что предлагают подопечным столь нелюбимые нашими парламентариями частные детские дома? В них совсем иной уклад. Как правило, попавшие сюда сироты растут в настоящей семье. И узнают, что такое любовь и забота родителей отнюдь не из книг.
…По документам Свято-Алексеевская православная гимназия в окрестностях подмосковного Дмитрова – образовательное учреждение. По сути – частный детский дом. Директора Максима Лескова это расхождение нисколько не смущает. «Зато мои малыши говорят про себя, что никакие они не детдомовцы. Они – гимназисты. Для них это очень важно».
У Максима Александровича, в прошлом ответственного секретаря Комиссии по правам человека при Президенте РФ, и его супруги Натальи Андреевны – двое собственных детей. Старшей Олесе – 8 лет. Младшему Сереже – 4 года. Но однажды чета Лесковых поняла: согреть любовью и воспитать они могут не только своих малышей. Оставив службу, Максим Александрович занялся организацией и обустройством гимназии. Сегодня в ней живут 20 детей. Папа Максим и мама Наташа всегда вместе с ними. Они – одна большая семья.
Гостям здесь всегда рады: местные достопримечательности мне показывают сразу несколько добровольных «гидов». Старшие и младшие спят и учатся в соседних коттеджах. Но едят и играют вместе. Стены комнат увешаны фотографиями. Малыши взахлеб рассказывают, где сделаны эти снимки: дельфинарий, церковь, море в Крыму. На улице – еще одна гордость: два щенка, которых купил детям Максим Александрович. Фауну семейного очага дополняют важный зеленый попугай и искристые разноцветные рыбки.
Общеобразовательные науки дети постигают здесь же. Каждый день в гимназию приезжают учителя из ближних городов Дмитрова и Рогачева. А вот азы православия ребятам объясняет их новый папа.
– Религия в воспитании детей – это своеобразный костяк, основа нравственности, – объясняет мне Максим Александрович. – Вместе с ней ребята усваивают вечные этические ценности.
…11-летний Андрей – щуплый кареглазый паренек с шапкой каштановых волос. Прошлая жизнь оставила ему немало шрамов. Самый заметный – прямо на лбу. Несколько лет назад пьяный отчим вырезал на лице мальчика матерное слово из трех букв. Вроде как наказал: в тот день Андрей выпросил у прохожих так мало денег, что их не хватило на очередные пол-литра. Жаловаться малыш не стал. Затянул лоб грязной тряпкой, чтобы остановить кровь, – так и ходил. После того, как история все же выплыла наружу, отчима посадили, мать лишили родительских прав. А Андрея отправили в детский дом. Их он сменил немало. И отовсюду сбегал. Говорит, что на вокзалах ему было лучше. А потом Андрей попал к папе Максиму и маме Наташе. От них, по его словам, не уйдет никогда.
…Еще совсем недавно Максим Александрович и Наталья Андреевна были уверены: их дети спасены не только от кошмарного прошлого, но и от трагического будущего. И никогда не разделят печальную судьбу выпускников государственных детдомов. Хотя бы потому, что не окажутся выброшенными в большую жизнь «неоперившимися» – без образования и работы.
– У нас, как в настоящей семье, – говорит Максим Александрович. – Дети могут оставаться в этих стенах хоть всю жизнь.
Вот только слишком часто бывает иначе: человек предполагает, а государственные мужи располагают. Возможно, «забота» парламентариев о благе сирот аукнется распадом не только этой семьи, но и сотен ей подобных. Произойдет это или нет? Окажется ли новый состав Думы более разумным? Скоро узнаем. Рассмотрение законопроекта во втором чтении назначено на январь.